Как ФНС определяет фиктивные сделки: признаки, ответственность

Некоторое время тому назад Артем Георгиевич Карапетов в своем блоге на Фейсбуке задал вопрос аудитории – как квалифицировать договор в виде договора оказания услуг, который компания «заключила» исключительно с целью прикрыть перечисление денежных средств без надлежащего встречного предоставления и с целью занижения налоговой базы.

Варианты были предложены известные: квалифицировать такую сделку по ст. 169 ГК РФ, как сделку, противную основам правопорядка и нравственности, либо по п. 1 ст. 170 ГК РФ как мнимую, либо по п. 2 ст. 170 ГК РФ как притворную.

Еще только пробежав глазами публикацию я самонадеянно решил, что ответ не должен быть сложным: по применению ст. 169 ГК РФ к подобным случаям уже достигнут определенный консенсус, а разграничить сделку в рамках ст. 170 ГК РФ не должно быть особо трудно. Однако, вдумавшись в суть вопроса и почитав предложенные коллегами ответы на него, я понял, что все не так уж и просто.

И если возможность применения к изучаемым отношениям ст.169 ГК РФ действительно может быть отставлена, на мой взгляд, практически сразу, то в части квалификации действий в рамках ст. 170 ГК РФ надо немного подумать.

Против квалификации обсуждаемой сделки как противной основам правопорядка и нравственности есть соображения как догматического, так и политико-правового характера, которые широко обсуждались и до меня.

Статья. 169 ГК РФ, как известно, устанавливает недействительность сделок по основанию противозаконности, то есть по основанию, пересекающемуся с основанием недействительности, установленным 168 ГК РФ. Но противозаконности не простой, а, в отличие от ст. 168 ГК РФ, выражающейся не в формальном противоречии содержания сделки предписаниям закона, а ее противоречия основам правопорядка и нравственности в самой цели совершения сделки, из чего толкованием выводится также признак умышленность совершения этой сделки с такой целью (тут уже статья начинает напоминать применяемую судами связку ст. 10 и ст. 168 ГК РФ).

Вполне обоснованно мнение, что как совершенную с целями противоречащим основам правопорядка и нравственности можно представить, в общем, любую сделку . Особенно, если критерии того, что есть эти самые основы, определены нечетко. Из этого можно заключить, что если мы отпустим такую статью в «свободное плавание» без ограничительного толкования, вопрос противоречия конкретной сделки основам правопорядка и нравственности целиком уйдет в сферу судебного усмотрения, что ярко можно проиллюстрировать цитатой из практики Конституционного Суда, не видевшего, к слову, в таком положении вещей ничего страшного: «Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий» (Определение Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 г. N 226-О) . Получалось, что антисоциальными могут начать признаваться вообще любые сделки, имеющие целью нарушения каких угодно норм закона, что и начало проявляться особенно ярко как раз таки в спорах о признании недействительными сделок, способствовавших уклонению от уплаты налогов .

По указанной причине и среди юристов и в судебной практике стало господствовать мнение, что ст. 169 ГК РФ все-таки должна применяться не просто к противозаконным сделкам, лишь не соответствующим по своим условиям императивным нормам, но покушающимся на правопорядок всем своим составом, причем покушающимся действительно на какие-либо его фундаментальные нормы. Как разъяснялось еще в Постановлении Пленума ВАС РФ Пленума ВАС РФ № 22 от 10 апреля 2008 г. «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации», а впоследствии и перенесено п. 85 Постановления Пленума ВС РФ №25 от 23 июня 2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»: » … К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми» .

И к этому был добавлен еще один ограничитель: «Для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно» (тот же п.85 Постановления Пленума №25 от 23.06.2015) .

То есть для квалификации сделки по данной статье ее противность основам правопорядка и нравственности должна заключаться не в самом по себе совершении сделки вопреки положениям норм позитивного права – иначе бы под ее действие попадали все без исключения противозаконные сделки, и из гражданского кодекса можно было бы исключить ст. 168, устанавливающую недействительность «простых» противозаконных сделок, да и множество иных специальных составов недействительности сделок — а в нарушении сделкой таких коренных основ правопорядка, которые вообще выводят отношения по этой сделке из обычного гражданского оборота в совокупности с умыслом на совершение ее именно с такой целью.

Чтобы у судов не было сомнений, что сделки, которые хотя и способствуют уклонению от уплаты налогов, но не имеют своим предметом полностью незаконные действия, не квалифицируются по ст.169 ГК РФ было прямо разъяснено, что «Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности»

Такое понимание ст. 169 ГК РФ, ограничивающее известным образом ее действие я считаю совершенно целесообразным согласно духу системы гражданского законодательства, устанавливающего большое количество специальных составов недействительности сделок именно потому, что их узкое толкование и применение необходимо для поддержания стабильности оборота, уверенности в действительности актов. Запускать в эту систему норму — универсальную убийцу сделок не следует.

Применительно к приведенной Артемом Георгиевичем в качестве примера сделке ее тестирования на действительность по ст. 169 ГК РФ будет выглядеть следующим образом. Анализируемая сделка представляет собой безвозмездное перечисление денежных средств, находящихся в собственности юридического лица в пользу третьих лиц, часто подставных, с последующим получением выведенных средств в пользу бенефициаров компании, которые обращают их, в конечном итоге, в свою собственность, или непосредственное перечисление таких денежных средств самим бенефициарам. При этом, чтобы такая хозяйственная операция уменьшала базу для уплаты налогов, необходимо, чтобы уплата этих денежных средств производилась за какое-либо экономически обоснованное встречное предоставление. И сделка ради этого облачается в «одежды» возмездного договора. Но изначальная суть сделки от этого не изменяется. Такая сделка налоговую «экономию» имеет только в качестве побочного «бонуса». Ничего ведь не мешает сторонам, например, если они одумаются, все-таки не учесть перечисление по ней в перечне расходов, заплатить с нее прочие налоги, и оставить ее странные одежды только как причуду владельцев бизнеса. И убыток государства от совершения такой сделки также не превышает сумму не уплаченных от занижения такой сделкой налоговой базы налогов, то есть не составляет всю сумму операции. То есть не образуется всего состава недействительности сделки, который требуется при узком толковании ст. 169 ГК РФ, а применение последствий ее недействительности в виде взыскания всего полученного по ней в доход государства будет явно неадекватно. (Вообще, на мой взгляд, такое последствие недействительности сделки по ст. 169 ГК РФ, уж покуда оно может быть введено законом, может устанавливаться разве что только в отношении сделок с предметами, изъятыми из оборота полностью по мотивам их опасности для жизни и здоровья или использованными в преступных целях).

Если же сделка облачена в ненадлежащую форму еще и с целью вывода активов должника от кредиторов или участников общества, то тут имеются иные, специально введенные для оспаривания таких сделок, нормы – оспаривание крупных сделок и сделок с заинтересованностью, конкурсное оспаривание сделок во вред кредиторам, наконец, связка ст. 10 и ст. 168 ГК РФ что имеет право на существование, хотя использование ее и может быть подвергнуто критике по тем же соображениям, что и широкое применение ст. 169 ГК РФ.

Получается, что во всех основных случаях, когда совершение обсуждаемой сделки образует состав противоправного деяния, закон предусматривает специальные механизмы восстановления прав лиц, чьи права затронуты совершенной сделкой. И, в любом случае, сделка никогда не будет иметь полностью незаконный состав, что, на мой взгляд, необходимо для квалификации ее по ст. 169 ГК РФ.

Если квалифицировать недействительность обсуждаемого типа сделок по ст. 169 ГК РФ я считаю неправильной, то из предложенных вариантов остались п. 1 или п. 2 ст. 170 ГК РФ, то есть квалифицировать такую сделку как мнимую, или же как притворную.

Первым пришедшим мне в голову решением было определить сделку как мнимую. Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ «мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна».

Вроде бы обсуждаемый нами «договор оказания услуг» этим самым договором оказания услуг не является, услуги никто никому оказывать не собирается, то есть стороны, кажется, действительно заключают его «лишь для вида», не собираясь исполнять. Этот аргумент склоняет в пользу мнимости такой сделки.

Но следует также учесть, что такая сделка не представляет из себя совсем «ничто», или, во всяком случае, не всегда представляет. За ней часто кроется некое реальное действие – передача денежных средств. Мы ведь даже уже особо подчеркнули это выше, при анализе возможности квалифицировать обсуждаемую сделку по ст. 169 ГК РФ. Если это так, то получается, что это «сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях», то есть сделка, ничтожная на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ как притворная.

Однако, так разрешить вопрос было бы легко, если бы критерием разграничения мнимых и притворных сделок был сам по себе факт их «механического» исполнения. Есть сделка, стороны которой не желают ее реальных последствий и есть исполнение – сделка притворна, нет исполнения – сделка мнимая. И долгое время такой критерий не только использовался для отграничения мнимой сделки от притворной, и часто приводил к тому, что полностью оставлялись в силе на самом деле фиктивную сделки. Такой подход обоснованно находил своих критиков. Многие обращали внимание на то, что мнимым может быть не только заключение, но и исполнение сделки, что и исполняться сделка может без намерения создать реальные последствия исполнения . Но с принятием Постановления Пленума ВС РФ №25 от 23 июня 2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» судебная практика была скорректирована. В пункте 86 Постановления относительно мнимых сделок «…стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.»

Такое толкование п.1 ст.170 ГК РФ представляется правильным. Но не приводит ли оно к смешению составов мнимой и притворной сделок? Полагаю, что нет. Просто критерий для отграничения становится другим – таким, каким и должен быть и не отличающимся от того, каким образом отграничиваются от мнимых все другие сделки: » …главное — не в правовых последствиях, а в сохранении фактического контроля над соответствующим имуществом. Сделка, итогом которой не становится смена обладателя фактического контроля над имуществом, рискует быть признана мнимой» комментирует пленум Вадим Анатольевич Белов . То есть то, является ли сделка мнимой или нет (а там она уже может быть и притворной и какой угодно еще) есть тот, происходит ли реальная передача контроля над имуществом или иными благами между лицами, осуществляется ли посредством этой сделки то, что именуется гражданским оборотом или нет (причем в конечном итоге, ведь в процессе некий квази-оборот часто как раз таки происходит). А вот в притворной сделке реальное движение благ имеет место и является целью сделки.

И мнимая, и притворная сделки – это действия, которые совершаются с целью создать ложное впечатление относительно реально складывающихся между сторонами сделки отношений. Но в случае мнимой сделки стороны стремятся создать впечатление оборота благ между сторонами, когда в реальности такой цели не преследуют, в случае с притворной сделкой – при реальном обороте благ создать впечатление оборота благ под иной каузой, чем реально имеют в виду.

Применительно к поставленной задаче вышенаписанное означает, что если смоделированная нами сделка совершена между реально самостоятельными с точки зрения обособления их имущества лицами, имеет целью реальную передачу прав на денежные средства между этими лицами, но облачается в иную форму с некоей целью (уменьшения налоговой базы, создание впечатления возмездности, в иных целях), то налицо ее притворность. Если фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что вся цепочка действий не приводит к действительному движению благ между субъектами права – например, действующее в «схеме» юридическое лицо не обладает действительной обособленностью имущества, является лишь мошенническим инструментом и единственной целью всех манипуляций есть только создание вида хозяйственных операций, уменьшающих налоговую базу одного лица (например предпринимателя, «выводящего» на такую компанию свой личный доход под видом расходов и потом обратно получающий его уже под видом расходов фиктивной компании) – то сделка, и даже целая их цепочка, может являться мнимой.

3. Определение Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 г. N 226-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Уфимский нефтеперерабатывающий завод» на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации «О налоговых органах Российской Федерации»

4. Постановление Пленума ВС РФ №25 от 23 июня 2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»;

Фиктивные работники

ФНС проверяет обоснованность расходов на оплату труда

Зарплата сотрудников всегда считалась самым безопасным расходом с точки зрения налоговых рисков. И это логично: если работодатель заключил с сотрудником трудовой договор, то он обязан начислять и выплачивать ему вознаграждение. А его можно без проблем учесть при налогообложении и на ОСНО, и на УСН (ст. 255 НК РФ, пп. 6 п. 1 и п. 2 ст. 346.16 НК РФ).

Чтобы документально обосновать эти расходы, нужен трудовой договор, приказ о приёме на работу, правильно заполненный табель учёта рабочего времени и расчётные ведомости. Всё просто.

Но недавно Верховный Суд РФ указал, что это справедливо только для тех работников, которые действительно трудятся в компании. Если же кадровые документы оформлены по всем правилам, но фактически сотрудники в компании только числятся, то и расходы на их зарплату при налогообложении учитываться не должны. Но как ФНС установит, что работники фиктивные, если есть все кадровые документы, которые подтверждают обратное?

В компании «Кошкин дом» числились повар Василий, кондитер Максим и пекарь Людмила. Все они были официально приняты на работу, у каждого был трудовой договор и табель учёта рабочего времени. Каждый месяц компания начисляла и выплачивала им зарплату, с которой начислялись страховые взносы и удерживался НДФЛ. Но при этом на балансе или за балансом у компании не было кондитерского цеха, где могли бы работать эти сотрудники. И вообще «Кошкин дом» — это книжное издательство, которое готовит книжки, а не пирожки.

Инспектор ФНС проверил компанию и установил, что штатное расписание не соответствует производственным мощностям. В реальности все «производственные» сотрудники на условиях полной занятости работали в ресторане «Три поросёнка». Издательство и ресторан размещались в одном здании, были связаны «перекрёстными» договорами аренды и принадлежали одной семье.

Когда инспектор выяснил, где на самом деле работали Василий, Максим и Людмила, он понял, зачем нужно было принимать их на работу в издательство. Оказывается, ресторан «Три поросёнка» применял «доходную» УСН. Таким незамысловатым способом владельцы издательства и ресторана, взаимозависимые лица, учитывали расходы на персонал при налогообложении.

Василия, Максима и Людмилу признали фиктивными работниками для издательства. Трудовые договоры с ними «Кошкин дом» заключал формально, фактически их работодателем был ресторан «Три поросёнка». Все кадровые документы по этим работникам тоже были признаны фиктивными, а значит, выплаты по таким договорам компания не имела права включать в состав расходов для налогообложения.

В итоге все суммы вознаграждений в пользу фиктивных работников и начисленные страховые взносы были исключены из расходов (Определение ВС РФ от 01.04.2019 № 309-ЭС19-2735 по делу № А60-11262/2018).

Компенсировать уплаченные за Василия, Максима и Людмилу страховые взносы у издательства не получится. В таких спорах ни инспекторы, ни судьи не настаивают на недействительности самих трудовых договоров. Речь идёт только о том, что работник по конкретному договору в реальности трудился в другой компании, причём делал это по указанию или с согласия своего официального работодателя. В конце концов, это именно работодатель не требовал от работника исполнения трудовых обязанностей, хотя имел на это полное право (ст. 15 и 22 ТК РФ). А раз так, то трудовой договор не может считаться незаключенным или недействительным.

Это значит, что все выплаты в пользу работника по такому трудовому договору облагаются страховыми взносами. И взносы, начисленные на зарплату фиктивным работникам, не считаются излишне уплаченными и возврату не подлежат.

Как снизить риски

Проблемы могут возникнуть не только у компаний, которые пытаются незаконно учесть расходы на персонал, но и у тех, кто передаёт работников взаимозависимым фирмам с законными бизнес-целями. Например, дочерней организации персонал требуется временно — на период пусконаладочных, ремонтных работ или в сезон.

Чтобы ФНС не признала сотрудников материнского юрлица фиктивными, нужно следовать нескольким простым правилам.

Правило 1. Оформляйте кадровые документы о направлении работника

Если компании находятся в разных местностях, то это может быть приказ о командировке, если в одном населённом пункте — подойдёт письменное распоряжение или поручение.

Правило 2. Заключайте с принимающей стороной договор

Отправить работника в другую организацию просто так нельзя. Под каждое такое направление должно быть юридическое обоснование — договор с принимающей стороной. В нём фиксируются обязательства работодателя, из-за которых и возникает необходимость отправить сотрудника в командировку.

Правило 3. Работа на другую фирму должна быть временной

Любая работа на другое юрлицо должна быть временной, причём не на бумаге, а фактически. В противном случае речь это будет аренда персонала, а это в большинстве случаев запрещено (ст. 56.1 ТК РФ).

Попытки выдать постоянную работу за временную ФНС с лёгкостью разоблачает. Для этого инспекторам достаточно допросить самих работников и их коллег по официальному и реальному месту работы (ст. 90 НК РФ).

История и причины возникновения явления отмывания денег

Классическое понимание отмывания денег возникло в то время, когда еще только появлялась рыночная экономика, а также начала развиваться банковская система. Наиболее состоятельные граждане уже тогда пытались скрыть от государства свои доходы. Добиться этого можно было путем предоставления ложных сведений о получении прибыли.

Легализация денег это перечень мероприятий, позволяющих уйти от налогообложения, избежать конфискации имущества или скрыть свои накопления от государства. Особый расцвет и разработку новых способов отмывания денег в банках начали активно применять в Соединенных Штатах Америки в начале прошлого столетия.

Что такое легализовать деньги сегодня? Это прежде всего перевод средств, полученных незаконным путем, из теневой экономики в официальную.

Отмывание денег с использованием подставных фирм и выставлением фальшивых счетов

Что такое отмывание денег через подставные фирмы? Данный способ позволяет использовать в процессе отмывания денег организацию, которая была открыта с этой целью. Вероятнее всего, после окончания данной операции компания будет закрыта. Однако через ее счет пройдет определенная сумма средств. Отследить данные махинации очень сложно, особенно если работа велась с небольшими суммами.

Часто мошенники используют при легализации денег компании, зарегистрированные в оффшорных зонах, где не распространяются требования российского законодательства. Это удобный способ вывести финансы за границу, после чего использовать их по своему усмотрению.

Самый простой и часто использующийся способ легализации средств – выставление фальшивых счетов. В современном мире ежеминутно происходит большое количество финансовых операций, и контролирующие органы просто не в состоянии обработать все поступающие запросы. Выставление фальшивого счета предполагает оплату значительно завышенной стоимости оказанных услуг через подставную организацию. Разница между реальной стоимостью и суммой, проведенной по счету, делится между участниками сделки на заранее оговоренных условиях.

Традиционные типы фиктивных сделок

Несмотря на мнимость своей природы, заключение фиктивных сделок преследует вполне объективные финансовые интересы – чаще всего, проведение убытков и существенное уменьшение суммы налогов. Существует ряд схем, именуемый на американском рынке не иначе как wash money – отмывание денег.

Кадр из к/с «Во все тяжкие»

Спекулятивная закупка товаров

Опорой рыночной экономики всегда являлся спекулятивный интерес: чем больше продавцу удается «накрутить» на товар, тем успешнее развивается его бизнес. Поскольку основная система налогообложения подразумевает расчет от дохода, а не суммарной выручки, предпринимателю целесообразно показать в отчетности более высокие цены на закупку товара.

Таким образом, возникает целая цепочка фиктивных сделок – от производителя к одному поставщику, затем к другой оптовой компании и только после этого непосредственно в розничную торговлю. При закупке товара через сеть «искусственных» контрагентов прекрасно накручивается стоимость, а величина налога падает. Подобные схемы хорошо изучены и проверяются запросом документов от контрагента предприятия.

Оказание мнимых услуг

С появлением и активным развитием фриланса появилась новая схема, согласно которой, компания заключает договор на оказание услуг, по факту же все работы выполняются ее же сотрудниками. Таким образом, фактические расходы так и не покидают границ предприятия. Так же есть услуги, оказание которых очень сложно проверить, а доказать еще сложнее:

  • Анализ продаж в различных разрезах
  • Анализ структуры ассортимента и продуктового портфеля
  • Анализ клиентской базы и ее динамики и т.д.
  • Мониторинг эффективности работы персонала
  • Контент-анализ
  • Разработка стратегии выведения нового товара (услуги) на рынок
  • Разработка регламентов
  • Ценовой мониторинг
  • Мониторинг участников заданного сегмента рынка
  • Мониторинг вашего присутствия в сети Интернет
  • Разработка системы мотивации
  • Мониторинг спроса и рыночных трендов
  • Исследование конкурентов
  • Разработка планов и стратегии маркетинга
  • и т.д.

«Родственные» продажи и перепись имущества

Нередко в качестве фиктивной сделки могут рассматриваться и договоренности, достигнутые между родственниками. Исполнительным органам может показаться, что подобная операция была проведена без материального вознаграждения продавца, а поэтому и является фиктивной. Оспорить этот аргумент могут только документы: договор купли продажи и банковская квитанция, свидетельствующая о переводе денег на счет.

Иногда выгодные сделки обретают сходство с фиктивными. Так, используя стратегию стремительно набора, а затем сброса пакета ценных бумаг, вы должны уметь обосновать свои действия перед компетентными органами

Ответственность за отмывание денег

Кодексом административных правонарушений (статья 15.27) и Уголовным кодексом (статья 174) предусмотрена ответственность за это деяние.

Наказание может включать штраф до ста двадцати тысяч рублей или в размере годового дохода.

Если был доказан факт легализации в особо крупных размерах, нарушителю грозит:

— штраф до двухсот тысяч рублей;

— принудительные работы сроком до двух лет;

— лишение свободы на тот же срок с выплатой штрафа в размере до пятидесяти тысяч рублей.

Если преступление совершено группой лиц, наказание будет более суровым.

Важно помнить, что отмывание денег – это незаконная деятельность, которая угрожает безопасности и финансовому спокойствию нарушителя, не позволяет обществу гармонично развиваться.

Использование нелегальных финансовых схем позволит сократить сумму налоговых выплат. Однако вероятность наступления негативных последствий гораздо больше, чем получение данной выгоды.

В соответствие с налоговым законодательством, сделка признается фиктивной в случае, если основанием для ее заключения выступало получение налогоплательщиком необоснованной экономической выгоды. В статье разберем, как ФНС определяет фиктивные сделки и какая ответственность предусмотрена за их заключение

Необоснованная экономическая выгода от фиктивных сделок

Ст. 54.1 НК РФ содержит определение, в соответствие с которым налогоплательщик, занизивший свои налоговые обязательства перед бюджетом признается таковым, кто получил необоснованную экономическую выгоду.

Сумма занижения в данном случае значения не имеет. Существенно важным является сам факт недоплаты налога (сбора, взноса, т.п.).

Основанием для получения необоснованной экономической выгоды является факт занижения налогооблагаемой базы вследствие ошибки либо намеренных действий налогоплательщика.

Таким образом, фиктивная сделка, заключенная с целью уменьшения налогооблагаемой базы, признается необоснованной экономической выгоды, полученной в результате предварительного умысла налогоплательщика.

Подробнее о необоснованной экономической выгоде налогоплательщика – в инфографике ниже:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *